"Путешествие..." Радищева в иллюстрациях. Статья. Часть 2.

«Путешествие из Петербурга в Москву» А.Н. Радищева в иллюстрациях (1909 – 2005) (Часть 2. Часть 1 см. тут)

Переходя к канону и задаваясь, таким образом, вопросом – какая роль отводилась «Путешествие» в культурном сознании, следует обратиться в первую очередь к проблеме иллюстрации к произведению в целом – на титульном листе или заставке к первой странице. Анализ показывает, что на эту наиболее сильную позицию попадают в разное время иллюстрации только к пяти главам произведения, и именно эти главы оказываются наиболее востребованы художниками – на их долю приходится более трети иллюстраций (90 из 240). Эти главы – «Любани», «Зайцово», «Едрово», «Медное» и «Городня».
Чаще всего на месте иллюстрации к тексту в целом оказывается иллюстрация к «Любаням». В этой главе (одной из первых в книге) путешественник встречается с пашущим крестьянином, который рассказывает ему о тяготах крестьянской жизни. На место иллюстрации к тексту в целом эта глава попадала 4 раза; иллюстрации к другим 4 главам занимают эту позицию только по разу каждая (кроме «Зайцово» – 2 раза). Именно иллюстрация к «Любаням» – работы В.Г. Бехтеева – приводится в тексте статьи о Радищеве в «Краткой литературной энциклопедии» и в 3-м выпуске «Большой советской энциклопедии».

Именно к этой главе чаще всего обращались художники (15 из 30, каждый второй). На мой взгляд, такой интерес к этой главе – далеко не самой критически острой, идейно /54/ наполненной или художественно сильной – объясняется тем, что в ней наиболее выпукло проявляется привычное восприятие «Путешествия из Петербурга в Москву» – книги, в которой рассказывается, как представитель образованного общества едет по большой дороге, встречается с представителями низших сословий и узнает от них об истинных горестях своей страны. Тот же сюжет встречи путешественника с крестьянином в «Путешествии» встречается еще в четырех главах – «Пешки», «Клин», «Едрово» и «Городня». Но во всех них, кроме «Пешек», сюжет этот оказывается значительно осложнен другими проблемами, «Пешкам» же «Любани» предпочитаются потому, что пашущий крестьянин – фигура более знаковая, чем женщина за приготовлением хлебов. Впрочем, все эти главы служили для художников и писателей поводом выразить свое восприятие «Путешествия» в целом. Л. Фейнберг для радищевской выставки 1950 г. избрал сюжетом двух своих работ главы «Едрово» и «Городня»; на обеих изображена встреча путешественника с крестьянами. В 1953 г. за свою живописную работу, являющуюся, по сути, иллюстрацией к главе «Клин», ученую степень кандидата искусствоведения получил В.Б. Скуридин. Вот как он объясняет отбор сюжета для картины: «Сама идея книги логически приводит к такому изобразительному решению, в котором должны быть отражены – Радищев и Россия, Радищев и народ <…> изучив все главы книги и содержащиеся в них мысли, автор картины остановился на главе книги называемой "Клин"» [15]. {В 3-й части романа А.А. Шмакова «Петербургский изгнанник», посвященной жизни Радищева в последние годы, есть главка, начинающаяся словами «Снова предстояло совершить путешествие из Петербурга в Москву...» , описывающая путь Радищева на коронацию Александра I, но по содержанию являющаяся просто обработкой некоторых эпизодов из «Путешествия»; эпизодами этими становятся прежде всего «Любани» и «Пешки», а также «Новгород». Художник Б.А. Васильев избирает эту главку для иллюстрирования, и в иллюстрации повторяет композицию неопубликованной на тот момент иллюстрации к «Пешкам» М. Родионова (1949)
}.
Именно как встреча путешественника с крестьянкой иллюстрировалась также изначально и глава «Едрово».

Однако, в конце 1940-х гг., во время активной кампании против космополитов, происходит переоценка «Путешествия», в соответствии с которой ведущей темой в нем становится тема «великого русского народа». Эту переоценку выдает ёмкий язык школьных программ. В 1930-х – начале 1940-х гг. основная проблематика «Путешествия» формулировалась в них как «Картины помещичьего произвола и крестьянского бесправия»; в 1944 г. она дополняется фразой «горячая любовь к русскому народу», а в 1949 г. – еще и формулой «вера в его творческие силы» [16]. В этой ситуации именно «Едрово» становится одной из важнейших глав; в 1952 г. «Едрово» начинает впервые упоминаться в школьных учебниках: Анюта становится образцом «морального и физического здоровья, прямоты, честности, цельности натуры» [17]. Это изменение в восприятии «Едрова» вполне характеризуют две иллюстрации В.Г. Бехтеева.
[18]
Первая, из детгизовского издания 1944 г., представляет жанровую сценку встречи дворянина с крестьянкой – путешественник игриво просит поцелуя, крестьянка смущена; на иллюстрации, выполненной для радищевской выставки 1950 г., уже сама Анюта становится сюжетом картины; черно-белая копия не раскрывает это в полной мере, но на цветном оригинале это – пышущая здоровьем полнощекая девушка; акцент в главе, таким образом, переносится с сюжета встречи путешественника с Анютой на рассуждение о физическом (и моральном) превосходстве крестьянок над «городскими барыньками». Именно такая трактовка «Едрова» встречается в иллюстрациях наиболее часто. Однако наиболее важная, на мой взгляд, проблема «Едрова» – тема счастливой, добродетельной супружеской жизни – появляется в иллюстрациях к этой главе крайне редко, и появляется позже: в 1974 г. на страничной иллюстрации Астапова, и у Трофимовой – где отражена важная для Радищева /55/ проблема возрастного соответствия супругов (подпись-цитата к иллюстрации гласит: «Если муж десяти лет, ... или если муж пятидесяти, … может ли быть взаимное чувств услаждение?»)
Именно исходя из такой трактовки «Путешествия» – произведения о превосходящих своими душевными качествами все слои общества крестьянах – входит в иллюстраторскую традицию глава о рекрутском наборе, «Городня». В этой главе у путешественника происходит 4 встречи: с парнем, расстающимся со своей семьей; с крепостным интеллигентом; с группой продаваемых в рекрутчину своим же братом крестьянином мужиков и с мелким авантюристом-французом. Из этих эпизодов иллюстраторы рубежа 1940-х – 1950-х гг. выбирают исключительно известную фольклорным плачем сцену расставания молодого парня со своей семьей.

Только на самой ранней иллюстрации к этой главе, В. Зенькович, появившейся на титуле отдельного издания «Путешествия» 1938 г., изображена группа скованных мужиков – группа, при описании которой Радищев употребляет наиболее радикальные во всей книге слова: «О! если бы рабы, тяжкими узами отягченные, <…> разбили железом, вольности их препятствующим, главы наши, главы бесчеловечных своих господ и кровию нашею обагрили нивы свои! что бы тем потеряло государство?» [19].

В 1938 г. это место воспринималось как одно из важнейших в «Путешествии» – в московском Музее революции в это время раздел экспозиции, посвященный Радищеву, был представлен составленной еще в 1926 г. композицией: бюстом Радищева работы скульптора Л.И. Шервуда на постаменте в виде книги, открытой как раз на этом месте из «Городни» [20]. Однако, впоследствии эта проблематика иллюстраторами не учитывалась. Характерно, что глава начинает упоминаться в школьных учебниках тогда же, когда и «Едрово», где (наряду с «Едрово» и «Любанями») должна была показать, что «народ в изображении Радищева – не безликая масса» [21]. Когда упоминание «Городни» вводилось в проект школьного учебника 1952 года, она там присутствовала не только в контексте обличения крепостного права, но и как пример радищевского призыва к революции; однако, из окончательной версии 1953 г. такое ее упоминание пропало [22]. Когда этот патриотический заряд в прочтении «Путешествия» начинает уменьшаться, появляется изображение француза-авантюриста (у Астапова); а позже, в конце 1980-х гг., – крепостного интеллигента (у Белюкина).

Тогда же появились и иллюстрации, говорящие о бесчеловечности рекрутчины – иллюстрацию 1990 г. Трофимовой с ее явным антимилитаристским пафосом можно считать комментарием к недавнему выводу советских войск из Афганистана.
Ту же судьбу, что и «Городня», потерю изначального революционного прочтения, пережила глава «Зайцово», наряду с «Любанями» привлекавшая наибольшее число иллюстраторов. Иллюстрации, возникавшие до 1950 г., изображают исключительно сцену бунта, причем на всех присутствует заносящий дубину мужик, все четыре жертвы – асессор и трое его сыновей, – а также крестьянка, их жертва.

Однако, уже в 1950 г. созданная художником М. Родионовым для томика «Избранного» /56/ в Детгизе иллюстрация не была принята в окончательный макет издания.
[23]
Причину этому следует видеть, несомненно, в уже отмеченной переориентации прочтения «Путешествия» с революционной на патриотическую – например, «Зайцово», как и «Городня», не упоминается в окончательном варианте школьного учебника 1953 года, когда речь идет о радищевском призыве к революции: эта тема иллюстрируется в нем только на примере оды «Вольность». Пример того же изменения оценки творчества Радищева можно видеть в том, что если в 1946 г. раздел экспозиции Гослитмузея о Радищеве венчала цитата из Луначарского: «Радищев – пророк и мученик революции» [24], то выставка 1950 г. открывалась словами Сталина о «революционной национальной гордости» [25], а на юбилейном заседании 1949 г. Колонный зал Дома Союзов был украшен растяжкой с радищевским высказыванием: «Твердость в предприятиях, неутомимость в исполнении суть качества, отличающие народ Российский. О народ, к величию и славе рожденный» [26]. Кроме того, отказ от иллюстрирования этого эпизода мог быть связан с его нецеломудренной природой. Так, если в учебнике 1934 г. весьма внятно говорилось: «Сыновья помещика, да и сам он насиловали крепостных женщин» [27], в 1939 эта формулировка затушевывается до «сыновья помещика отняли невесту у молодого крестьянина» [28], а в проекте учебника 1952 г. об истинном содержании главы приходится только догадываться: «выведенные из терпения насилиями помещика и его сыновей, крестьяне убили их» [29]. Соответственно, в дальнейшем иллюстрирование сцены бунта в «Зайцово» шло по линии увеличения бунтовской тематики и выведения реального содержания главы за рамки иллюстрации – так, у Н. Баранова (1950) на первый план выходят идущие в бунтовском порыве мужики, а жертвы обозначены невнятными пятнами на заднем плане;

у О. Абрамовой же (1974; рис. 4) жертвы исчезают вовсе, и все пространство иллюстрации оказывается занято морем потенциально всесокрушающих мужиков с колами.
[30]
После 1950 г. в иллюстрациях к «Зайцову» художники почти исключительно обращаются к сцене неправедного помещичьего суда или наказания крестьян, то есть глава рассматривается в рамках темы «помещичий произвол»;

только с середины 1980-х гг. в иллюстрациях к главе появляется тема неправедного суда государства, произвола чиновников.

Наконец, следует сказать о главе «Медное». Именно иллюстрацию к этой главе можно считать наиболее ранней. Она была выполнена в 1910 г. [31] поздним художником-передвижником К.В. Лебедевым для роскошно иллюстрированного юбилейного издания «Отечественная война и русское общество», вышедшего в 1911 г. под редакцией С.П. Мельгунова.

Сцена продажи дворовых с аукциона, сделанная по материалам радищевской книги, служила здесь иллюстрацией к экономической ситуации в России времен Екатерины II. В истории иллюстрирования этой главы заметна явная тенденция к замене сцены аукциона, то есть изображения безобразного обычая продажи людей, на изображение самой группы продаваемых крестьян, то есть объектом иллюстрации становится один из наиболее художественно /57/ сильных эпизодов «Путешествия» – история четырех поколений верно служивших хозяевам дворовых, своеобразная семейная хроника в миниатюре.

После 1974 г. встречаются только такие иллюстрации. Любопытно отметить, что со временем, к концу 1980-х гг. не только процесс аукциона отходит за рамки иллюстрации, но и сама обстановка, в которой изображается семья, теряет признаки аукционной залы: так, например, на иллюстрации Белюкина семья городских дворовых изображена в крестьянской одежде на фоне деревни.

На примере иллюстраций к «Медному», таким образом, довольно четко прослеживается очень важная тенденция в истории восприятия «Путешествия»: со временем оно перестает осознаваться как исторический документ, и все больше осознается по законам художественного произведения. И дело не только в том, что в художественном оформлении главы, впервые проиллюстрированной исключительно с намерением показать, как выполнялись екатерининские законы о запрещении продажи крепостных без земли («В 1771 г. было запрещено при конфискации имений и продаже их с аукциона продавать людей без земли с молотка <…> Картина, согласно тексту Радищева, имеет в виду семью безземельных дворовых людей» [32]), в результате не осталось ничего от исторической и обусловленной текстом обстановки (иллюстрация Трофимовой представляет предельно абстрактный пейзаж, и даже сидящие в телеге люди не соответствуют описываемой Радищевым семье). Объяснение, кажется, следует искать в том, что в «Путешествии» интересным становится не историческое, а художественное.
В начале 1930-х годов даже такой знаток творчества Радищева, как Я.Л. Барсков, писал: «Когда хотят указать ступень, выше которой не поднималась русская литература во второй половине XVIII века, называют М.В. Ломоносова, А.П. Сумарокова [и других – А.К.]; указывая такую же ступень для русской общественной мысли, ставят рядом А.Н. Радищева <…> и Н.И. Новикова <…>, и не даром» [33] – Радищев, таким образом, определенно относился для него по разряду общественных мыслителей, а не писателей. Это сложно сейчас представить, но до 1939 г. такая глава, как «Хотилов», с ее сложным для восприятия и имеющим сугубо исторический интерес проектом отмены крепостного права по программе входила в число обязательных для изучения в школе [34], а фрагменты из нее включались в хрестоматии вплоть до 1954 г. А ведь до того как после выхода в 1956 году монографии Г.П. Макогоненко [35] наиболее занимавшей литературоведов в связи с Радищевым стала композиция "Путешествия", самая горячая полемика касалась именно главы «Хотилов» – насколько последователен революционный взгляд Радищева, если он предлагает реформу «сверху»? Кстати сказать, "композиционная" теория Макогоненко должна была ответить именно на этот вопрос. «Хотилов» был одной из 5 глав, иллюстрации к которым были выполнены в 1937 г. художником Б.В. Покровским для юбилейной выставки в Музее революции [36] – это была первая иллюстративная серия к произведениям Радищева; вновь самостоятельная иллюстрация к «Хотилову» появится только в 1990 г. на спичечном коробке. Этот материал, как мне кажется, достаточно отчетливо показывает, /58/ что глава, интересная сейчас исключительно узким специалистам, занимающимся историей крепостного права, до 1940-х годов воспринималась как одна из ключевых в «Путешествии»; воспринималась так потому, что само «Путешествие» осознавалось в первую очередь как памятник истории общественной мысли, а не литературный памятник. Призыв, высказанный Гуковским в 1936 году – изучать Радищева как писателя – был и остается поэтому вовсе не праздным. [37]
Нельзя не отметить, что, попав в избранный круг классиков, Радищев находится в нем, однако, на самой периферии. В частности, для иллюстрировавших его художников он мало интересен. С одной стороны, к «Путешествию» обращались видные книжные графики – В.Г. Бехтеев, А.Н. Самохвалов, И.С. Астапов, Л. Фейнберг. Однако, в их творчестве эти иллюстрации занимают самое скромное место. Они не выставляются на персональных выставках, попадают только в самые полные каталоги, и крайне редко – в альбомы. И даже в единственном известном мне подобном случае автор предисловия так характеризует эти иллюстрации: «Несмотря на ряд отдельных удач, в целом [они] не отличаются той <…> силой художественного решения, которыми отмечены лучшие иллюстрации мастера 1930-х гг.» [38] В 1944 г. в «Детгизе» вышло «Путешествие» с иллюстрациями В.Г. Бехтеева – на мой взгляд, едва ли не лучшими из всех 240. Между тем, в письме жене художник, подводя итоги этого года и надеясь на возможную покупку Гослитмузеем его работ, признается: «Я мог бы сейчас бросить Детгиз <…> и сидеть дома и делать акварели "Война и мир", Герой нашего времени, Вешние воды, Рудин, Дворянское гнездо, одним словом только работай» [39]. Получается, что в сознании Бехтеева есть большая литература – Толстой, Тургенев, Лермонтов, – а есть то, что приходится иллюстрировать для Детгиза, – то, что отвлекает от работы: «Путешествие из Петербурга в Москву», «Антифашистский сборник» и прочая поденщина.
До конца 1940-х гг. рисунки Бехтеева оставались единственной опубликованной серией иллюстраций к «Путешествию». В 1949 и 1956 году они были использованы для оформления румынского перевода «Путешествия» (без указания имени художника) [40]. Подобная «международная известность» этих иллюстраций не помешала, однако, организаторам юбилейной выставки в Гослитмузее (1950) сообщить в ее анонсе: «На выставке впервые будет демонстрироваться собрание иллюстраций советских художников к «Путешествию из Петербурга в Москву», которое до нашего времени никогда не было иллюстрировано» [41]. Однако, и эти иллюстрации остались, по большому счету, малозаметными. В 1952 г., оценивая востребованность Радищева советской культурой, Н.П. Смирнов-Сокольский замечал: «Приходится с горечью отметить, что образ [Радищева] <…> до сих пор не привлек внимания крупнейших наших писателей, драматургов, художников и композиторов» [42].
Слабый интерес к содержанию «Путешествия» приводит к тому, что в большинстве случаев на сильном месте иллюстрации на обложке, титуле, или заставки к тексту в целом оказывается просто коляска, едущая по дороге.

Путешествие литературное, где реальное географическое место отображено только в четырех главах из 24 [43], превращается /59/ в обиходном сознании в путешествие реальное. Это представление переносится и на реальную дорогу Петербург – Москва: так, в 1919 г. В.И. Ленин хотел установить при въезде в Петроград и Москву, лицом друг к другу, два бюста Радищева [44]; в 1949 и позже многократно проводились коллективные «поездки по маршруту А.Н. Радищева» [45]; сюжет «по следам Радищева» неоднократно использовался журналистами и писателями [46].
Там, где литературное путешествие приобретает черты реального, автор мнимого дневника превращается в автора реального – у многих иллюстраторов путешественник носит черты портретного сходства с Радищевым. Последняя по времени иллюстрация, В. Бильжака (2005 г.), объединяет в себе обе эти тенденции.

Вряд ли, однако, в этом следует видеть только свидетельство слабого знакомства с содержанием «Путешествия» (хотя, именно его – в первую очередь). Немалую роль играет обозначенная выше потеря связи «Путешествия» со своей реальной основой, исторической действительностью XVIII века. В результате в «Путешествии» начали выделять темы, делающие для нас интересными произведения далеких эпох – прежде всего морально-нравственные, в меньшей степени развлекательные. Этот изменившийся интерес к «Путешествию» проявился, например, в том, что в 1980-е годы в проектах школьных программ его проблематика из «Картин помещичьего произвола и крестьянского бесправия. Горячей любви к родному народу» (1944) превратилась в «Сочетание волнующих картин крепостного права, унижения человеческого достоинства с раздумьями автора о судьбах Родины и человечества. Вера Радищева в великое будущее России, в торжество справедливости» [47]. Именно в 1980-е годы распространенным сюжетом иллюстрации к «Путешествию» в целом становится путешественник, смотрящий на разоренную деревню – визуальное осмысление первой фразы произведения: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвленна стала». Иллюстрация к «Путешествию» начинает приобретать абстрактный характер; только в это время впервые появляются самостоятельные иллюстрации к «Спасской Полести», важнейшей главе «Путешествия», единственной, входившей во все выборочные публикации, упоминавшейся во всех школьных учебниках с 1920-х по 1980-е. Предельно абстрактная по своему содержанию, с явлением эфемерной Прямовзоры, эта глава и могла быть иллюстрирована только в такой ситуации, когда содержание «Путешествия» перестало осознаваться предметно, как насыщенный материалом протест против самодержавия и крепостного права, или восхищение достоинствами крестьян, а стало служить размышлениям на отвлеченные темы.
Несмотря на кажущуюся безрадостность представленной картины («Путешествие» мало читают, прочитанное часто остается непонятым), именно из последнего наблюдения мне хочется сделать оптимистичные для судьбы Радищева в русской культуре выводы: потерявший, по сути, исторический статус революционера еще в наиболее идеологически острый период, он со временем все больше изучается как писатель – а значит, несмотря на некоторый спад в предыдущее десятилетие, исследователи снова и снова будут обращаться к его творчеству. [48]
_____________________________

15. Скуридин В.Б. «Радищев на пути из Петербурга в Москву»: (живопись). Автореф. к творч. дисс. … канд. искусств. М., 1953. С. 5-6.
16. Программы средней школы. Литература. VIII-X классы. М., 1939. С. 26 – 27; То же. М., 1944. С. 20; То же. М., 1944. С. 8 (?).
17. Флоринский С.М. Русская литература. Учебник для 8 класса средней школы. Напечатано для обсуждения. М., 1952. С. 154.
18. а) Бум., сух. кисть, тушь, перо. 17,4 х 12,4. 1944. ИРЛИ, КП 4618, № 93470; б) Бум., акв., тушь. 1949. ГЛМ, КП 19810.
19. Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. Вольность. СПб., 1992. С. 107.
20. Путеводитель по Музею революции. М., 1926. С. 5 – 6; План Музея революции Союза ССР с кратким описанием выставочных зал. 8-е, испр. изд. М., 1932. С. 5; Архив МСИР. Ф. 1, оп. 3, д. 33, л. 12.
21. Русская литература. Учебное пособие для 8 класса средней школы. Под ред. Н.И. Громова. М., 1968. С. 60.
22. Флоринский С.М. Русская литература. Учебник для 8 класса средней школы. Напечатано для обсуждения. М., 1952. С. 152; Его же. Русская литература. Учебник для 8 класса средней школы. М., 1953. С. (?). Из школьных хрестоматий этот фрагмент исчезает в начале 1940-х, чтобы вновь появиться в изданиях с 12-го по 17-е (1948 - 1954). Это связано, возможно, с тем, что титульные составители (Н.Л. Бродский (1881 – 1951) и И.Н. Кубиков (1877 – 1944)) готовили текст в соответствии с проектом программы 1948 г., а позже не имели возможности внести в него коррективы.
23. Бум., акв. 21,5 х 16. 1949. ИРЛИ, КП 2441, № Ь3545.
24. ГЛМ. Фотоальбом по экспозиции «Русская литература XVIII века».
25. Там же. Фотоальбом радищевской выставки 1950 г. Л. 1.
26. Александр Николаевич Радищев. [Альбом] / сост. А.Г. Миронов. М., 1954. С. 78-79. Фрагменты из речи А.В. Луначарского «Радищев – пророк и мученик революции», как и фрагмент из «Городни», окончательно исчезают из школьных хрестоматий в 1956 г.
27. Абрамович Г., Головенченко Ф. Русская литература. Учебник для средней школы. Восьмой год обучения. М., 1934. С. 53.
28. Поспелов Н., Шаблиовский П. Русская литература. Учебник для VIII класса средней школы. М., 1939. С. 169.
29. Флоринский С.М. Русская литература. Учебник для 8 класса средней школы. Напечатано для обсуждения. М., 1952. С. 150.
30. Абрамова О.П. По мотивам произведения А. Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву". Зайцово. [Офорт. 480 х 395]. [М., 1974].
31. РГАЛИ. Ф. 305, оп. 1, е.х. 474, л. 1.
32. 1812 – 1912. Отечественная война и русское общество. Юбилейное издание. СПб., 1911. Т. 1. Калька перед цв. вклейкой, С. 36 – 37.
33. Барсков Я.Л. Литературное наследство А.Н. Радищева и Н.И. Новикова // Литературное наследство. М.; Л., 1933. Т. 9-10. С. 340.
34. Программы средней школы. 8, 9 и 10 годы обучения. Литература. М., 1934. С. 7; Программы средней школы. Литература. VIII - X классы. М., 1939. С. 26 – 27.
35. Макогоненко Г.П. Радищев и его время. М., 1956.
36. Фототека МСИР, инв. № А-19758 (название – «Месячина» - илл. к «Вышнему Волочку»); А-24496 ( «Рабы вздирают нивы Америки» - к «Хотилову»); А-24506 («Самодержавство»; возможно, илл. к «Спасской полести»); А-24507 («Человек тонет, а начальника разбудить нельзя» - к «Городне»); А-24508 («Расправа крепостных крестьян с помещиками» - к «Зайцово»); А-24509 («Внутренний вид избы» - к «Пешкам»).
37. Гуковский Г.А. Радищев как писатель // А.Н. Радищев. Материалы и исследования. М.;Л., 1936. С. 141 – 192.
38. Зингер Л. [Предисловие] // Зингер Л. Александр Самохвалов. [Альбом]. М., 1982. С. 29.
39. РГАЛИ, ф. 2757, оп. 1, д. 261, л. 43 об.
40. Radişcev A.N. Călătoria dela Petersburg la Moskova. Trad. S. Stanilevici. Bucareşti, 1949; То же. Bucareşti, 1956.
41. Новые материалы о Радищеве // Сталинский клич (Пенза). № 156 (10 авг.) С. 2.
42. Смирнов-Сокольский Н.П. Великая книга. К 150-летию со дня смерти А.Н. Радищева // Советское искусство. 1952. 24 сент. С. 2.
43. В «Новгороде», «Бронницах», «Валдаях», «Вышнем Волочке».
44. {Шервуд Л. Первый памятник // Литературная газета. 1937. № 51 (20 сент.). С. 3.}; Архив МСИР. Ф. 1, оп. 1, д. 416, л. 3.
45. Там, где путешествовал Радищев // Правда. 1949, № 230 (18 авг.). С. (2); ГЛМ, КП 19862 – 19867; РГАЛИ, ф. 1899, оп. 1, е.х. 810, л.2; и др.
46. Там, где проезжал Радищев // Новгородская правда. 1949, № 170 (30 авг.), С. (3); Пролетарская правда (Калинин), № 171 (31 авг.), С. (3); РГАЛИ, ф. 216, оп. 1, е.х. 122; и др.
47. Типовые программы по литературе для восьмилетней и средней школы. (IV-X классы). Проект. М., 1980. С. 70.
48. Приношу благодарность за помошь в подготовке статьи Л.Г. Агамалян и Е.Н. Монаховой (ИРЛИ), Е.Г. Матюшенко (ГЛМ), Н.П. Морозовой (ВМП) и Л.М. Чистяковой (Государственный центральный музей современной истории России).

Перечень изданий, содержащих первые публикации упомянутых в тексте иллюстраций .
О.А. Абрамова – Серия офортов: а) По мотивам произведения А. Радищева «Путешествие из Петербурга в Мосвку». Зайцово. [Офорт. 480 х 395]. [М., 1974]; б) То же. Медное. [Офорт. 485 х 397]. [М., 1974].
И.С. Астапов – а) Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву / вступ. ст. и прим. Ал. Горелова. Л.: Художественная литература, 1974 (без страничных иллюстраций); б) То же. / Вступ. ст. Д. Благого, прим. Ал. Горелова. М.: Детская литература, 1975 (со страничными иллюстрациями).
С.И. Барабошин – Кулакова Л.И., Западов В.А. А.Н. Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву». Комментарий. Пособие для учителей. Л.: Просвещение, 1974.
Н.А. Баранов – А.Н. Радищев. 1802 – 1952. К 150-летию со дня смерти. [Плакат]. Пенза, 1952.
А.И. Белюкин – а) Столетье безумно и мудро. А.С. Пушкин. Капитанская дочка. Роман; А.Н. Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву; Дворянская империя. Документы. Записки. Воспоминания. М., 1986.; б) Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. М.: Художественная литература, 1989.
В.Г. Бехтеев – Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву / вступ. ст. Л. Тимофеева. М.-Л.: Госуд. изд-во детской литературы Наркомпроса РСФСР, 1944.
В. Бильжак – Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. Главы из книги. Школьникам – для подготовки к урокам литературы: краткая биография, размышления о произведении, тезисные планы сочинений, сочинения. М.: Стрекоза-пресс, 2005.
В. Бритвин – Фонвизин Д.И. Бригадир. Недоросль. Комедии. Прозаические произведения; Карамзин Н.М. Повести. История государства Российского. Избранные главы; Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. М., 2003.
Зенькович В. – Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. Л.: Гослитиздат, 1938.
К. Музыка – Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. Для ст. школьного возраста / вступ. ст. Д.Д. Благого, прим. Ал. Горелова. Киев: Веселка, 1984.
М.Г. Родионов – Радищев А.Н. Избранные произведения. М.-Л.: Государственное издательство детской литературы Министерства просвещения РСФСР, 1950.
А.Н. Самохвалов – Радищев А.Н. Избранное / вступ. ст., ред. текста и прим. Л.И. Кулаковой. Л.: Изд. ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1949.
Е.А. Трофимова – Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. 1790 / предисл. Н.Я. Эйдельман, прим. А.П. Валгина. М.: Книга, 1990.
В. Юрлов – Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву / вступ. ст. Д. Благого. М.: Советская Россия, 1983.

Работы Б.В. Покровского, М.Г. Родионова, Б.В. Скуридина, Л. Фейнберга и П. Шухмина см. в изданиях: а) 1749 – 1802. Александр Николаевич Радищев. [Альбом] / вступ. ст. Г.П. Макогоненко, сост. А.Г. Миронов. М.: Государственное издательство изобразительного искусства, 1953; б) А.Н. Радищев в портретах, иллюстрациях, документах. Пособие для учителей / сост. О.А. Пини. Под ред. Г.П. Макогоненко. Л.: Гос. учебно-педагогическое изд-во Мин. просвещения РСФСР, 1961.

Костин А.А. "Путешествие из Петербурга в Москву" А.Н. Радищева
в иллюстрациях (1909 - 2005) // Русская литература. 2007, № 3. С. 49 - 60.


Ответили: 3


11/01/2008 18:24     

Вельми понеже. Весьма Вами благодарен ;) Вот такие исследования нужны!!!!!!
Примите мой восторг :)


11/01/2008 18:33     

Спасибо:)


11/01/2008 20:40     

Очень, очень интересная работа, спасибо огромное!